Просматривая фильмы о Жанне Дарк

Автор:     Категория: Статьи

Просматривая фильмы о Жанне Дарк, читая книги, я всегда обращала внимание на одну колоссальную неточность в том образе, который нам пытаются преподнести. Почти во всех фильмах Жанна героическая мученица. Она смело или с небольшим колебанием идет на костер, отрешенно спокойная или тихо плачущая. Она просит крест, обводит взглядом толпу и возведя очи к небу умирает. Возносится в дыме костра, пытающая , но не сломленная. Так в фильме Бессона, жанна говорит: « я готова» и мужественно идет на костер. Чуть взрагивает от языков пламени и огонь охватывает ее целиком. В фильме Кристиана Дюгуэя Жанна как безгласный агнец, почти спокойна. Она уже не здесь, она уже почти неземная. Ангелы возносят ее душу -легко и даже красиво. В фильме Процесс Жанны Дарк. – Жанна умирает еще до сожжения. В дыму произносит молитву и склоняет голову. Испустив один крик , умирает Жанна Инны Чуриковой в фильме « Начало». После первой волны боли, все плывет перед глазами Жанны Дрейера, люди жалостливо смотрят на нее и жалеют, что сожгли Святую. Подобно ангелу стоит она в белой свободной рубахе, сжимая в руках распятье и молясь. Как торжество и оправдание взлетает над огнем крест, и Жанна смотрит на Него словно и не на костре, а уже в раю взирает на Господа. Тот же образ и в книгах. Мужественная готовая на все, она не горит, она поднимается к небу, так же легко как дым от ее костра. Зачем я это пишу и в чем тут ошибка? Жанне было 19. Она хотела жить и боялась смерти. Именно страх, всепожирающий страх заставляет ее отречься. Сломленная постоянными допросами и сомнениями, физически изможденная девушка. О чем говорят нам исторические свидетельства? Узнав о своем приговоре Жанна восклицает: «О, неужели со мной поступят так жестоко?» весь путь от тюрьмы до площади, она безудержно плачет, просит молится за нее, просит прощения у всех и снова плачет. Это ли показатель силы и готовности к смерти? Не белым ангел предстает она. А в грязной пропитанной серой рубахе. А что же костер? Ей была уготована смерть, более мучительная, чем иным сожженным. Часто чтобы облегчить муки сжигаемым, палач душил их еще до того, как огонь охватывал тело. Но помост костра Жанны слишком высок, чтобы палач мог облегчить ее страдания. Еще чаще сложенный горкой костер вспыхивал, как факел, охватывал жертву, не давай даже вздохнуть, врываясь в самое горло, страшно, но быстро убивая осужденного. Но помост Жанны слишком широк. Ей предстоит гореть медленно, испытав боль до самого конца .Она не просто плачет, она рыдает, так безутешно, так отчаянно, что даже пришедшие на площадь зеваки жалеют ее. Жанна просит крест, и нет в этом торжества, нет вызова. Есть дрожащие руки худенькой девушки захлебывающейся от слез, эти руки прячут по серную рубаху даже не распятье, а связанные вместе прутья хвороста. Она так плачет, что один из солдат жалеет ее и протягивает самодельное распятье. Жанна даже не может его держать, зная что ее крепко свяжут она его прячет под рубаху. И снова слезы, снова молитвы, просьбы помянуть ее душу. Просьбы простить ее. Огонь начинает разгораться. Нет ничего возвещенного в запахе горящей плоти. Жанна корчится, пытается подняться на носочки, вырваться. Она слишком плотно привязана, чтобы иметь хоть какую-то свободу даже в своей агонии. Она кричит. Плачет, и кричит: « Иисусе, Иисусе, Иисусе». Это не крик победы, это крик страха. Последняя надежда, что сейчас Господь сократить ее муки. Огонь поднимается выше, охватывает серную рубаху и мгновенно прилипает к телу. Но это еще не такой сильный факел, чтобы мгновенно умереть. И не тот предел боли, когда можно потерять сознание. Жанна кричит, дым разъедает глаза, вспыхивают стриженные волосы. Время тянется медленно. «Иисусе. Иисусе, Иисусе». Единственное слово, уже еле различимое, среди хрипов. Она горит долго, дольше чем обычно. Теряет сознание и от резкой боли снова приходит в себя.
Нет в этом ни красоты, ни торжества, ни победы. Огонь разгорается и скрывает Жанну с головой. И уже ничего не слышно, только гул пламени и треск горячего дерева. А люди затыкают носы, и спокойно отходят подальше. Зачем я так подробно это написала? И кому нужно знать о предсмертной слабости 19 летней девушки? Надо. Нет ничего героического, если бравый парень заступится за хрупкую девушку. Это бесспорно хорошо, но почти закономерно, его даже осудили бы, не сделай он этого. А если в неравную схватку вступит ребенок? Плача, боясь, пересиливая свой страх? Насколько выше такой подвиг? Когда нет в душе мира, нет сил, нет какого-то особенного геройства. А есть тоже, что и у любого и нас при мыслях о такой страшной смерти – страх, отчаянье, паника. И насколько высок подвиг ,той для которой костер не был просто ступенькой к небу. Подвиг той, которая в слезах и ужасе взошла на помост, во всей полноте своей девичьей немощи, слабости духа. В неуверенности о своей загробной участи, с просьбами о прощении и молитве. Из последних сил, преодолевая все, она умирает с надеждой, не с уверенностью, что идет ко Христу. Господа, художники и поэты, прозаики и режиссеры не отнимайте подвиг у Жанны Дарк, не облегчайте ее мук, ради красоты изложения. Пусть восторжествует правда. И чем полнее чаша страданий, тем больше победа. Тем больше Божия Сила, та самая, которая вершится над человеческой немощью.

Метки: ,




Похожие записи

Оставить комментарий