Жаворонок

Автор: Жан Ануй     Категория: Книги

Скачать

Перевод Н. Жарковой. Москва, Изд-во “Искусство”, 1969

OCR & spellcheck: Ольга Амелина, июль 2004

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

  • ЖАННА
  • Кошон
  • инквизитор
  • ФИСКАЛ
  • БРАТ ЛАДВЕНЮ
  • ГРАФ ВАРВИК
  • КАРЛ
  • КОРОЛЕВА ИОЛАНТА
  • МОЛОДАЯ КОРОЛЕВА
  • АГНЕССА
  • АРХИЕПИСКОП
  • ЛАТРЕМУЙ
  • БОДРИКУР
  • ЛАИР
  • ОТЕЦ
  • МАТЬ
  • БРАТ
  • ПАЛАЧ
  • СТРАЖНИК БУДУСС
  • АНГЛИЙСКИЙ СОЛДАТ
  • ВТОРОЙ АНГЛИЙСКИЙ СОЛДАТ
  • ПАЖ КОРОЛЯ

Самая простая декорация, скамьи для судей, табурет для Жанны, трон, вязанки хвороста.

Сначала сцена пуста, потом отдельными группами входят действующие лица.

В костюмах лишь дан намек на средневековье, но никаких изысков ни в цвете, ни в покрое; Жанна с начала до конца пьесы — в мужском платье, напоминающем одеяние гим­наста. Выходя, актеры разбирают шлемы или какие-нибудь иные средневековые аксессуары, оставшиеся на сцене от предыдущего представления пьесы, и рассаживаются на скамьях, предварительно расставив их в нужном порядке. Мать садится в уголок и вяжет. Так она и будет вязать в продолжение всего спектакля, кроме тех случаев, когда наступает ее очередь говорить.

Последними входят Кошон и Варвик.

Варвик (он очень юн, очень обаятелен, очень элегантный, по­родистый). Все собрались? Чудесно, значит, приступим сра­зу же к нашему суду. Чем быстрее ее осудят и сожгут, тем лучше. Для всех лучше.

Кошон. Но, ваша светлость, надо сыграть всю ее историю. Домреми, голоса, Вокулер, Шинон, коронация…

Варвик. Э-э, маскарад! Это история для школьников! Сверкаю­щие белые доспехи, стяг, кроткая и стойкая дева-воитель­ница, всё это пригодится для статуй, которые ей воздвиг­нут позже, исходя из иных политических интересов. Не исключено даже, что и мы в Лондоне тоже воздвигнем ей статую. Не подумайте, монсеньер, что я шучу, — вполне возможно, именно этого потребуют через несколько веков важные политические соображения правительства его величест­ва… А пока что я, Бошан, граф Варвик, и именно я дер­жу в руанской темнице на соломенной подстилке эту чу­мазую колдунью, эту дурочку, что мешает нашим веселым хороводам, эту маленькую смутьянку, и мне обошлось это достаточно дорого.

Но купи я ее непосредственно у Жана де Линьи, взявшего ее в плен, возможно, цена была бы сходной. Он нуждается в деньгах. А пришлось обратиться к герцогу Бургундскому. Он раньше нас вмешался в это дело, он знал, что нам за­хочется ее заполучить, а главное, он-то в деньгах не нуж­дается. И дал нам это понять весьма бесцеремонно.

Но правительство его величества с давних пор умеет не скупиться, когда хочет получить на континенте то, что ему требуется. Дорого же нам обойдется эта Франция!.. Так или иначе, дева у меня в руках… (Кончиком стека трогает Жанну, прикорнувшую в углу.) За такой товар уплачено, конечно, непомерно дорого, но она в моих руках. Я ее осу­жу, я ее и сожгу.

Кошон. Но не сразу же. Ей еще надо прежде сыграть всю свою жизнь, всю свою коротенькую жизнь. Этот нестерпимо яр­кий огонек потухнет до срока, так что, ваша светлость, ждать вам недолго.

Варвик (садится в углу сцены, покорно). Ну, если вы так уж настаиваете. Англичанин умеет ждать. (Тревожно.) На­деюсь, вы не собираетесь разыгрывать все эти битвы? Ор­леан, Патэ, Божанси. Это было бы мне чрезвычайно не­приятно.

Кошон (с улыбкой). Успокойтесь, ваша светлость, куда уж нам разыгрывать на сцене битвы, у нас людей не хватит…

Варвик. Вот и хорошо.

Кошон (поворачивается к Жанне). Жанна!

Она поднимает на него глаза.

Кошон. Можешь начинать!

Жанна. Можно начинать, откуда я хочу?

Кошон. Да.

Жанна. Тогда я начну с самого начала. Нет ничего прекраснее любого начала. С отцовского дома, когда я была еще сов­сем маленькой. С того лужка, где я пасла овечек, с той минуты, когда я впервые услышала голоса.

Актеры, не участвующие в этом эпизоде, отходят в глубину сцены. На переднем плане оказываются только отец, мать и брат Жанны, которые вскоре вступят в игру. Мать не расстается с вязаньем.

(Сидит скорчившись все на том же месте.) Только что отзвонили к вечерне. Я еще совсем маленькая, еще хожу с косичками. Ни о чем не думаю. По великой милости божь­ей, я, чистая и счастливая, живу с матерью, отцом и брать­ями в маленьком богоспасаемом уголке, возле Домреми, а кругом по всему краю мерзкая солдатня жжет, грабит и насилует. Мой лохматый пес ткнулся носом в подол моей юбки… Мир, окружающий меня, прекрасен и могуч, и он охраняет меня. До чего же просто быть счастливой девоч­кой!.. А потом вдруг словно кто-то тронул меня сзади за плечо, а ведь я знаю, что никто меня не тронул, и голос сказал…

Кто-то (неожиданно спрашивает из глубины сцены). А кто будет играть голоса?

Жанна (как нечто само собой разумеющееся). Ну, конечно, я. (Продолжает.) Я оглянулась. От дерева, стоявшего позади меня, шел ослепительно яркий свет. Голос был нежный и важный, незнакомый мне голос; в тот день он сказал толь­ко: «Жанна, будь хорошей и умной девочкой, чаще ходи в церковь». Я и так была хорошей и умной, я часто ходила в церковь. Я ничего не поняла, я сильно перепугалась и бросилась бежать. Вот и всё на первый раз. Дома я ничего не сказала. (Молчание. Задумывается.) Потом я вернулась вместе с братом пригнать домой овечек, ведь я убежала, забыв про них. Солнце уже закатилось, и света больше не было. Потом был второй раз. Отзвонили к мессе. Снова вспыхнул свет, хотя на небе стояло солнце, но он еще ярче солнца. На этот раз я его увидела!

Кошон. Кого?

Жанна. Какого-то благородного господина в белом, хорошо отглаженном одеянии, а за плечами у него было два больших белоснежных крыла. В тот день он не сказал мне, как его звать, я только потом узнала, что это был монсеньер Михаил-архангел.

Варвик (сердито Кошону). Неужели так уж необходимо сно­ва выслушивать всю эту чепуху?

Кошон (твердо). Совершенно необходимо.

Варвик молча отходит в свой угол, нюхая на ходу розу, которую держит в руке.

Жанна (низким голосом архангела). «Жанна, иди на подмо­гу королю Франции, и ты вернешь ему его державу». (Сво­им голосом.) «Но, мессир, я только бедная девушка, я не сумею ни скакать на коне, ни вести в бой солдат…». — «Иди к господину де Бодрикуру, начальнику гарнизона в Вокулере…

Бодрикур высовывается из толпы и пробирается на передний план, жестами показывая соседям, что, мол, его черед; но кто-то удерживает его за руку — ему выступать позже.

Он даст тебе мужское платье и свезет тебя к дофину. По­кровительницами твоими будут святая Екатерина и святая Маргарита…» (Внезапно в страхе, с рыданиями падает на землю.) «Сжальтесь надо мной, мессир! Я простая девуш­ка, я так счастлива. И я в ответе только за своих овечек… Французское королевство мне не по силам. Надо же пони­мать, что я простая темная девушка и вовсе не сильная. А Франция, мессир, слишком тяжела! У короля есть боль­шие военачальники, они сильные, они привычные… И к тому же, проиграв сражение, они спокойно ложатся спать. Скажут, что была слабая артиллерийская подготовка, что им вовремя не подсобили, что валил снег или в лицо бил ветер, и если все солдаты погибли, их просто вычеркивают из списков. А я день и ночь буду думать о тех, кого послала на смерть. Сжальтесь, мессир!» (Встает, своим обычным то­ном.) Как бы не так! Так тебе и сжалился! Ушел и взвалил мне на плечи Францию! (Просто.) А ведь у меня полно дела на ферме, да и отец шутить не любит.

Отец (который кружит вокруг матери, вдруг взрывается). Куда это она, к дьяволу, запропастилась?

Мать (не переставая вязать). Она в поле.

Отец. Я тоже был в поле, но уже вернулся. Скоро шесть часов. Куда она запропастилась?

Брат (на минуту перестает ковырять в носу). Жанна? Сидит под Древом Фей и грезит. Я ее видел, когда быка домой гнал.

Фискал (стоящим в глубине). «Древо Фей»! Прошу занести в протокол, господа. Предрассудки! Первые ростки ворожбы! «Древо Фей»!

Кошон. По всей Франции, мессир Фискал, насчитывается мно­жество Древ Фей. По-моему, в наших же собственных инте­ресах следует оставить хоть десяток фей для маленьких девчушек.

Фискал (задет). Но у нас, слава богу, есть святые, и этого хватит!

Кошон (примирительным тоном). Во взрослом возрасте, безу­словно. Но когда они еще совсем дети… Жанне ведь не бы­ло и пятнадцати.

Фискал. В пятнадцать лет девушка вполне взрослая. Эти девки уже все знают!

Кошон. Жанна была наивным и чистым созданием. Вы же са­ми знаете, на процессе я припомню ей голоса, но я не прочь закрыть глаза на фей, пусть девочки верят в них… (Твердо.) И, в конце концов, я веду разбирательство.

Фискал кланяется, не скрывая своей ненависти, и замол­кает.

Отец (снова взрывается). А что она там делает у Древа Фей?

Брат. Да разве у нее поймешь? Уставилась и глядит в одну точку. Мечтает, будто чего ждет, я уже не первый раз ее такой вижу.

Отец (трясет его за плечо). Что ж ты, мерзавец, молчал? Неужто ты, дурень, в твои-то годы веришь девкам, которые мечтают? Просто ждет кого-то, да-да, кого-то, а не чего-то! А я вам говорю, что у нее, у Жанны, есть любовник. По­дайте-ка мне мою дубинку!

Мать (не переставая вязать, кротко). Да нет, папочка, ты же сам знаешь, наша Жанна чиста как младенец!

Отец. Девки, они все чисты как младенцы; вечером, прощаясь, подставляют тебе лоб для поцелуя и смотрят на тебя ясны­ми глазами, так и кажется, все до дна в них видно, это ве­чером-то. А потом — хлоп. На следующее утро — а заметь­те, все двери на запоре были — что произошло, неизвестно, только ни шиша ты в их глазах не прочтешь, так они и шныряют по сторонам, так и врут! Видно, нечистый по­путал!

Фискал (подымая палец). Слово произнесено, мессиры! И кем же — родным отцом!

Мать. Откуда ты-то знаешь? Нынче утром Жанна, когда уходи­ла в поле, была чиста, да и я, когда ты взял меня у роди­телей, тоже была чиста… А какие у меня глаза стали на следующий день, а, скажи?

Отец (ворчливо). Такие же. Да не о тебе речь.

Мать. Значит, ты еще и других девушек знал, отец, а? А преж­де ты мне об этом не рассказывал!

Отец (орет, желая скрыть свое смущение). Я же тебе говорю, речь идет не о тебе и не о других девках, а о Жанне! Подай мне дубинку! Сам пойду за ней. И если у нее свидание, обоих на месте уложу.

Жанна (с кроткой улыбкой). Да, у меня состоялось свидание, но у моего возлюбленного было два белых больших крыла, прекрасно отутюженное одеяние, и голос у него такой важ­ный, и он все твердил: «Жанна! Жанна! Чего же ты ждешь? Великая беда грозит французской державе!» — «Мне страш­но, мессир, я только простая бедная девушка, вы, должно быть, ошибаетесь». — «Разве бог ошибается, Жанна?» (Пово­рачивается к судьям.) Не могла же я ответить: да, мол, ошибается.

Фискал (пожимая плечами). Тебе следовало бы осенить себя крестным знамением.

Жанна. Я и перекрестилась, и архангел тоже перекрестился и смотрел мне прямо в глаза, пока звонил колокол.

Фискал. Следовало бы крикнуть ему: «Vade retro Satanas!» (Изыди, сатана! – латин.)

Жанна. Я не знаю по-латыни, мессир!

Фискал. Не строй дурочку! Дьявол и по-французски понимает. Крикнула бы ему: «Убирайся, грязный вонючий дьявол, не смей меня искушать!»

Жанна (кричит). Но это же был Михаил-архангел, мессир!

Фискал (хихикая). Да это же он тебе так сказал, дуреха! А ты и поверила?

Жанна. Конечно. Не мог он быть дьяволом, ведь он такой кра­савец.

Фискал (в негодовании вскакивает). Вот именно! Дьявол как раз и есть красавец!

Жанна (возмущенно). Ой, мессир!

Кошон (жестом призывает Фискала к спокойствию). Боюсь, мессир Фискал, что все эти теологические тонкости, кото­рые могут быть предметом диспутов между лицами духов­ного звания, превосходят понимание этой бедной девушки. Вы только зря ее смущаете.

Жанна (тоже встает и кричит Фискалу). Врешь, каноник! Я не такая ученая, как ты, но я знаю, что дьявол безобраз­ный, а все, что красиво, — творение божье.

Фискал (хихикая). Слишком легкое разрешение вопроса!.. И слишком глупое! Неужели ты считаешь, что дьявол ду­рак? Да он в тысячу раз умнее тебя и меня, вместе взятых. Если он задумал ввести во искушение душу человеческую, неужели, по-твоему, он явится к тебе в виде кошки с за­гаженным хвостом, или в виде арабского верблюда, или в виде страшного единорога? Может, в детских сказках так оно и бывает!.. А в действительности дьявол выбирает для своих деяний самую прелестную ночь, самую светозарную, самую благоуханную, самую обманчивую в году… И яв­ляется в образе молодой обнаженной девушки с упругой грудью, в образе непереносимо прекрасном…

Кошон (сурово прерывает его). Каноник! Вы впадаете в за­блуждение. Если Жанна видела дьявола, то ваш дьявол со­всем на него не похож. Прошу вас, давайте не будем ва­лить в одну кучу всех дьяволов, у каждого свой дьявол.

Фискал (спохватывается, конфузится, заметив вокруг улыбки). Простите меня, монсеньер, но существует лишь один дьявол.

Кошон. К тому же мы не на процессе. Допрос будет позже. Продолжай, Жанна.

Жанна (в недоумении). Но раз дьявол прекрасен, как же можно узнать, что это дьявол?

Фискал. Спроси об этом у своего кюре.

Жанна. Значит, самому нельзя узнать?

Фискал. Нет. И поэтому-то нет спасения вне церкви.

Жанна. Не всегда же у тебя под рукой кюре, это только у бога­тых так. А бедным людям трудно.

Фискал. Всем трудно избежать вечного проклятия.

Кошон. Оставьте ее в покое, мессир Фискал, дайте ей спокой­но поговорить с ее голосами. Это же самое начало истории. Пока еще рано ее за них упрекать.

Жанна (продолжает). А потом, в другой раз, приходили святая Маргарита и святая Екатерина… (Поворачивается к Фискалу и бросает ему лукаво, с вызовом.) И они тоже были красивые, и они тоже!

Фискал (не может сдержаться; весь залившись краской). Они были голые?

Жанна (с улыбкой). О мессир! Неужели вы думаете, что господу богу не хватит денег одеть своих святых?

Метки: ,




Похожие записи

Оставить комментарий