Жизнь Жанны Д'Арк

Автор: Глеб Панфилов     Категория: Книги

Скачать

Рождение
Была тишина, и на сколько хватало глаз — луга, поля, леса, перелески, холмы и овраги, дороги и тропы, — все сущее, что ютилось под открытым небом, все покрывал снег.
Уткнувшись окнами в улицу, темнели на отлогом берегу незастывшей реки деревенские домики, отдавая небу скудное тепло своих крестьянских очагов. Томились во сне не привыкшие к отдыху их обитатели. Дремала, вздыхая, в хлеву рабочая скотина, спали гуси и утки, спали охрипшие за ночь собаки, спали звери в лесу и птицы. Сон сковал все и все уравнял.
И вот над всею этой тишиной и предрассветной благодатью взметнулся крик. Крик истошный, пронзительный, хриплый. Взметнулся резко и смолк. Кричала женщина. Залаяли разбуженные по дворам собаки, пропел заспавшийся петух. Потом поблизости где-то хлопнула дверь, и было видно, как из дома, примыкающего к церковной ограде, выскочил всклокоченный мужчина и зашлепал по мокрому снегу через улицу к дому наискосок. Мужчина спешил, ноги его скользили, дыхание срывалось, из-под овечьей куртки торчало исподнее белье. Добежав до дома, мужчина принялся барабанить в дверь. Он колотил, не щадя рук. Колотил до тех пор, пока дверь не скрипнула и оттуда не высунулась какая-то женщина. Пришедший выдохнул что-то неразборчивое, женщина исчезла и вскоре появилась вновь, но уже в чепце, в суконной жесткой пелерине и в башмаках. Оба, он и она, бегом, скользя и падая, проделали весь путь наискосок обратно, и лай потревоженных собак летел им вслед, пока не хлопнула дверь и шаги не пропали.
И снова взметнулся над деревней крик. Взметнулся истошно, отчаянно, бесконечно. И тут же следом, вторя ему, послышался другой — еще неумелый, неокрепший голос. Кричал освободившийся из материнского чрева человек. Кричал в охотку, заливисто, властно.
В широкой крестьянской горнице у постели роженицы деревенская повитуха Лаура Готье приняла в свои толстые крепкие руки четвертого ребенка и вторую дочь в семье крестьянина Жака д?Арка и его супруги Изабеллы Роме.
— Девочка, — произнесла Лаура, держа за ножки головкой вниз кричащего младенца.
— Вижу, — проронил отец, разворачивая прохладную простыню, чтобы принять на руки ребенка. — Жанетта, козочка моя! Иди к отцу, рыбка…
И он протянул к дочери свои огромные шершавые руки.
Это сморщенное крошечное существо, беспомощный мокрый комочек человеческой плоти, едва явившийся на свет и уже вещавший миру свой собственный голос, была Жанна д?Арк. Случилось это 6 января 1412 года на окраине Франции в деревне Домреми, что и по сей день стоит на берегу Мааса возле леса Шеню.
Первая месса
В деревенском храме шла праздничная служба. Исполнялась месса. Хор голосов, шершавых и сильных, как руки их обладателей, торжественно сотрясал каменные своды святого сооружения и, пробиваясь через распахнутые двери, у которых толпился народ, летел по деревне, по лугам, над рекой и над лесом в розовые дали. Среди этого хора, за множеством могучих спин, худых и тучных торсов сидела на руках у отца девочка. Она пытливо, с великим вниманием разглядывала лица поющих и слушала. Звали девочку Жанной. Ей минуло тогда два года. И слушала она свою первую мессу.
Люди пели, и звуки этой песни одушевляли их, даря им силу, надежду и любовь.
Битва
В конце сентября тихим, погожим днем жители Домреми, побросав работу, взобрались на холм, возвышающийся на левом берегу Мааса. С холма отчетливо виднелся луг по ту сторону реки, простиравшийся от берега до деревни Максэ. В течение весны и лета луг всегда был местом пастбищ и обильного сенокоса. Но в этот день и час 1418 года он стал местом битвы двух отрядов, встретившихся здесь, в излучине Мааса, по случайной прихоти изнурительной войны.
Отряды были небольшие — по сотне копий в каждом. Бились не все сразу, а человек по двадцать-тридцать с каждой стороны. Остальные наблюдали, спешно поправляя вооружение, сбрую, доспехи. Вся картина боя, особенно издалека, напоминала детскую игру. Фигурки воинов бегали, сшибались, совершая множество нелепых и смешных движений. Зрители на холме, среди них были и дети, была и Жанна с братьями, с любопытством и хладнокровием охотников взирали на происходящее.
Один из всадников ударом своего копья выбил из рук противника меч. И когда тот, сдаваясь, поднял руки, победитель с силой, умело пронзил его — лязгнуло железо, пораженный насмерть исторгнул тяжкий вопль.
И в тот же миг, казалось, весь страшный смысл происходящего достиг сознания Жанетты — лицо ее побледнело, губы и тело задрожали, она пронзительно закричала:
— Больно!.. Ему больно! Помогите!..
И кинулась бежать вниз к реке, где кипел бой.
Братья и кто-то из взрослых подхватили девочку и понесли прочь. Она потеряла сознание.
В тот год Жанне минуло шесть.
Легенда
Воскресным днем после обедни детвора и взрослые — все жители Домреми — на пятачке возле храма обступили слепых странников. Это были инвалиды-воины. Сопровождал их высокий худой старик. Он еще видел и сейчас взирал на людей своим мудрым слабеющим взглядом, давно уже постигшим все — и любовь, и жестокость, и превратности этой жизни, и ее красоту.
Слепые пели. И песня их, энергичная и простая, рассказывала о королеве Изабо — беспутной женщине, погубившей Францию изменой, и о чистой девушке из Лотарингии, которая придет однажды из девственного леса спасти отечество от чужестранцев. Это была известная легенда того времени, которую сочинил народ, передавая из уст в уста как свою мечту и свою надежду на избавление.
Слепые пели.
Люди слушали. Дети, и те поутихли. И никто не обращал внимания на девочку, стоявшую в стороне среди своих сверстниц. У девочки этой был не по-детски серьезный взгляд. Когда отзвучали последние слова песни, девочка украдкой кинула монетку в шапку старика и никем не замеченная побрела прочь по лугу через рощу к реке.
— Жанетта, — окликнула девочку ее сверстница Катрин. — Ты куда, Жанетта?
Жанна шла, не оглядываясь, не слыша, погруженная в свое, и вскоре скрылась из виду.
— Жанетта!..
В тот год ей минуло тринадцать.
Мать
Светало. Изабелла тихо, чтобы не будить мужа, поднялась с постели и босая на цыпочках вышла из комнаты. Тихо она вошла в комнату дочери.
Жанна лежала на кровати, устремив глаза в потолок. Ощутив присутствие матери, она притворилась спящей.
Изабелла приблизилась, молча постояла над дочерью, потом нагнулась и ласково поцеловала ее.
— Ты почему не спишь, дочка? — шепотом спросила мать.
Жанна молчала.
— Что с тобой? — повторила мать.
— Скажи, — прошептала Жанна, — я прилежная христианка?
— Самая прилежная, — сказала мать.
— Скажи, — снова прошептала Жанна, — а я хорошая дочь?
— Я благодарю Бога, дочка, за то, что ты у меня есть.
— Спасибо, — прошептала Жанна.
Она стремительно села, прижалась к матери.
— Что с тобой, милая? — с нескрываемым беспокойством спросила мать.
— Я слышала голос.
— Какой еще голос? — не на шутку встревожилась Изабелла.
— Со мной говорил голос ангела, — сказала Жанна.
— Когда?
— Минувшим днем после обедни.
— Где?
— В нашем саду.
— Это бывает, — успокоила мать. — И я в своей молодости кое с кем разговаривала. Всякое грезилась, дочка.
— С кем? — спросила Жанна.
— Да уж и не помню. Давно это было, еще до замужества… Потом прошло…
— Это не то, — сказала Жанна. —
Я слышала голос ангела.
— Перегрелась ты, дочка.
— Он сказал мне, — продолжала Жанна, — что я должна слушаться своих родителей и усердно ходить в церковь.
— Помилуй, дочка, да куда ж усердней? — воскликнула Изабелла.
— Тише! — прошептала Жанна. — Отец услышит…
— Не услышит, спит крепко, — сказала мать.
— Только ты ему ничего не говори, — сказала Жанна. — Он опять переживать будет.
— Да, уж очень вы с ним похожи, — вздохнула Изабелла.
— И еще мне голос сказал, чтобы я готовилась в путь.
— Это еще зачем? — всплеснула руками Изабелла.
— Я должна спасти Францию, мама, — сказала Жанна.
— Францию?! — застыла Изабелла.
— Францию, — повторила дочь. — Все говорят, что ее погубила женщина, но спасет девушка из Лотарингии.
— Ты-то при чем, дочка?
— Эта девушка — я, — сказала Жанна, и во взгляде ее отразились недетские сила и убежденность.
Потрясенная Изабелла молчала.
— Ты что, мне не веришь? — спросила Жанна.
— Что ты, — спохватилась Изабелла. — Что ты, дочка! Как же я могу тебе не верить-то!.. Спи… Спи, милая, проспись.
— И ты спи, — сказала Жанна.
— И я, — согласилась мать.
Она крепко обняла дочь, поцеловала ее и, уходя, прошептала:
— А про этот голос забудь. Всякое бывает в жизни, дочка. Вот проживешь с мое и не такого наслушаешься… Ну да спи, спи, козочка моя ненаглядная… Спи…
И она вышла бесшумно, как и вошла.
Прошла в свою комнату и тихо легла с краю.
— Проморгала дочь-то! — не открывая глаз, сумрачно произнес Жак.
И стало ясно, что он не спал и все слышал.
Изабелла всхлипнула.
Жак приоткрыл глаза и покосился на жену.
Жена плакала.
Теофраст
Днем отец и Жанна вышли на опушку леса. Сквозь кусты орешника виднелись хижина, очаг возле хижины, на котором что-то варилось, и люди у очага, человек шесть. Среди них были дети.
— Жди тут, — приказал отец, направляясь к хижине.
Жанна села на траву, посидела так, огляделась.
Кружили бабочки. Присел на стебелек лохматый шмель. Летала в воздухе паутина.
Жанна легла в траву, закрыла глаза и прислушалась.
Трещали кузнечики, щебетали птицы, прошелестела в воздухе стрекоза, застучал в лесу дятел. Но вот ко всем этим звукам примешался иной — хрустнула ветка, зашуршала трава…
Жанна открыла глаза и тотчас вскочила — неподалеку стоял босой, среднего роста человек с высоким лбом, с живыми пронзительными глазами. Одет он был в суконные свободные одежды, в руках у него была торба, полная трав и цветов.
— Ты кто? — спросила человека Жанна.
— Я Теофраст, — ответил незнакомец. — А ты?
— Я Жанна, — сказала Жанна. — Что ты здесь делаешь?
— Собираю травы.
— Для овец?
— Я врач, — сказал Теофраст. —
Я делаю из трав лекарства.
— Ты маг?
— Нет, я врач, — повторил Теофраст. — Я этим живу.
— И хорошо платят? — поинтересовалась Жанна.
— Скверно, — ответил Теофраст.
— Мало больных?
— Нет, много нищих.
— Во всем виновата война, — сказала Жанна.
— Здравая мысль, — сказал Теофраст. — Ты наблюдательна, девочка.
Жанна улыбнулась, польщенная.
— Сколько тебе лет? — спросил он.
— Пятнадцать.
— Ты выглядишь взрослее.
Жанна опять улыбнулась, польщенная.
— А сколько тебе? — спросила она.
— Мне пятьдесят, — ответил Теофраст.
— На вид ты моложе.
— Спасибо, девочка, ты хорошо воспитана.
Жанна улыбнулась в третий раз.
— Приходи ко мне в гости, — сказал Теофраст. — Живу я поблизости. Вон там.
И он кивнул в сторону хижины.
— Как-нибудь на досуге, — не без кокетства ответила Жанна. — А теперь ступай, тебя там ждут…
— Кто?
— Жак, мой отец.
— Он болен?
— Что ты, здоров, как бычок.
— А кто же болен?
— Я, — усмехнулась Жанна.
Несколько озадаченный этим, Теофраст открыл было рот, но Жанна его опередила:
— Торопись, отец ждет…
Теофраст живо взглянул на нее, поклонился и зашагал к хижине.
Между Жаком, отцом Жанны, и Теофрастом произошел такой разговор.
— Люди говорят, — сказал Жак, — что ты врач и аптекарь из Парижа?
Теофраст кивнул.
— А почему ты не в Париже? — спросил Жак.
— Меня оттуда выгнали.
— За что?
— За то, что хорошо лечил.
Жак криво усмехнулся.
— Так я тебе и поверил! — сказал он.
— В Париже англичане, — пояснил Теофраст, — а я арманьяк.
— Это другое дело, — согласился Жак. — А то — «хорошо лечил»… Кто ж за это прогонит, какой олух…
— Представь себе, за это тоже по головке не гладят, — сказал Теофраст. — Можешь мне верить.
Жак снова ухмыльнулся.
— Да, да, сказал Теофраст. —
Я знаю, что говорю.
— А чем докажешь, что ты врач? — спросил Жак.
— Вот люди, которых я лечу, — ответил Теофраст и кивнул на людей у оча-га. — Теперь они могут ходить, а еще недавно их принесли ко мне на носилках.
Осмотрев недоверчиво людей у очага, Жак снова ухмыльнулся.
— И у меня есть диплом, — сказал Теофраст.
— Покажи, — сказал Жак.
— Пройдем в дом, — предложил
Теофраст.
Они вошли.
Внутренность хижины, в которой обитал Теофраст, напоминала лабораторию алхимика, впрочем, она и была таковой — кругом стояли тигли, реторты, склянки и баночки с серой, с углем, с кислотами и щелочами. Под потолком вдоль стен и по углам висели связками сушеные травы. Двое молодых помощников что-то кипятили в углу. В доме стоял невыносимый чад.
— Здесь я работаю и живу, — сказал Теофраст, открывая тяжелую шкатулку. — Тут я делаю лекарства.
Жак по-хозяйски приглядывался.
— А где твои книги? — спросил он, не обнаружив ни одной книги.
Теофраст поманил его пальцем. Когда Жак приблизился, Теофраст быстрым движением отдернул занавес, прикрывавший нишу в стене, и сказал:
— Вот мои книги…
Жак окаменел: там, в глубине ниши, на широком дубовом столе лежала распластанная туша теленка.
— Ты что, — сказал Теофраст, — не видел разъятой туши?!
— Зачем это? — насилу овладев собой, вымолвил Жак.
— Я изучаю печень, сердце и мозг.
Жак снова окаменел.
— Ты дьявол, — сказал он, придя в себя.
— Я врач, — сказал Теофраст. — Вот мой диплом.
Жак тупо уставился в диплом.
— Ты смотришь вверх ногами, — заметил Теофраст.
— А это что? — спросил Жак, показывая на круглую восковую печать диплома.
— Это печать, — сказал Теофраст.
— Печать, — повторил Жак, и взгляд его и голос заметно потеплели
Печать явно подействовала успокаивающе — Жак стал тих и задумчив, словно его подменили.
— Спаси мне дочь! — умоляюще произнес он.
— На что она жалуется? — спросил Теофраст.
— Она не жалуется. Она того… — ответил отец и неожиданно всхлипнул.- С ангелами разговаривает…
— По ночам?
— То-то и оно, что днем.
— К священнику водил?
— Водил — не помогло.
— Это хуже, — сказал Теофраст.
— Хуже некуда! — согласился Жак и снова всхлипнул.
— Чем думаешь платить? — поинтересовался Теофраст.
— Что есть, тем и платить, — ответил отец.
— Веди теленка, — сказал Теофраст.
— Пощади! — взмолился Жак. —
У меня ж семья.
— А у меня расходы. Видел, сколько больных? И все нищие, все есть просят.
— Приведу барана.
— Двух.
— Одного.
— Двух!
— Помилуй, за что?!
— За лекарство.
— Чтоб ты сдох! — сказал Жак. — Давай лекарство!
— Сперва баранов, — сказал Теофраст.
— Живодер!
— Я этим живу.
Бедняга Жак отправился за баранами.
— Сгинь, — прошипел он дочери, пробегая мимо и замахиваясь.
Жанна с завидной ловкостью отскочила.
Смятенный отец, треща сучьями и ломая ветки, скрылся по направлению к деревне.
— Слушай, девочка, пойди-ка сюда, — позвал Жанну Теофраст.
Жанна подошла.
— Только честно, — предупредил Теофраст. — Насчет ангелов, о которых здесь толковал твой папаша, это, конечно, вранье?..
— Что вы, сударь, разве можно об этом врать?! — сказала Жанна. — Я слышала ангела…
— Какого ангела?
— Вы слишком любопытны, сударь, я вам не скажу.
— Почему?
— Я вас мало знаю.
— Но я врач.
— И все же, сударь…
— Тогда ты, может быть, скажешь, о чем он с тобой говорил, этот ангел?
— Пожалуй, — согласилась Жанна. — Но об этом никому…
— Никому, — сказал Теофраст. — Клянусь…
— Голос ангела говорил мне, чтобы я спасла Францию, сударь, — сказала Жанна.
— Недурно! — заметил врач.
— Голос ангела говорил мне, — продолжала Жанна, — что нужно прогнать из Франции всех англичан и проучить бургундцев, предателей, которые с ними заодно!
— Совсем недурно! — воскликнул Теофраст. — И как это сделать, ангел тоже тебе говорил?
— Нет, сударь, не сказал, — призналась Жанна.
— Жаль!
— Конечно, жаль. А что же делать?
— А ты подумай! — весело предложил Теофраст.
— Я уже думала.
— Ну и как?
— Войско требуется.
— Верно!
— Конечно, верно! А где его взять?
— Как где? У короля! — усмехнулся Теофраст.
— У нашего дофина Карла?!
— Ну да!
— Я думала об этом, — призналась Жанна.
— За чем же дело стало? — весело продолжал Теофраст. — Пойди к королю и скажи ему, что ты Жанна, дева… Кстати, ты дева? — спросил он вдруг.
— Конечно, сударь, — с достоинством ответила Жанна.
— Отлично! — сказал Теофраст. — Ты придешь во дворец и скажешь королю, что ты Жанна — дева из Лотарингии. Что голос ангела повелел тебе от имени Бога изгнать всех англичан и тем восстановить Францию и королевский род. И что ты, Жанна-дева, явилась это свершить.
— Пожалуй! — живо откликнулась Жанна. — А что потом?
— Потом король даст тебе войско и ты спасешь Францию! — рассмеялся Теофраст. — Проще простого!
— Проще не бывает! — рассмеялась Жанна.
И, утихнув вдруг, она о чем-то задумалась. Потом сказала, лукаво усмехнувшись:
— А что, совет ваш недурен! Я, пожалуй, так и сделаю, сударь, в самом деле, вот пойду и скажу. И король мне даст войско!
— Ты шутишь? — улыбаясь, спросил Теофраст.
— Ничуть, — улыбаясь, ответила Жанна. — Вот пойду и сделаю… Верьте мне, сударь, сделаю!.. Я для этого рождена! Ну, прощайте, пока!..
Теофраст застыл и долго смотрел ей вслед.
— Готовь лекарство! — уже издалека крикнул Теофрасту Жак, таща на веревке двух баранов.
— Поставь баранов в овчарню, — распорядился Теофраст.
Жак нехотя исполнил — поставил баранов в овчарню, и тут же огромный пес, лежавший до этого неподалеку, не спеша подошел и улегся возле дверей.
— Гони лекарство! — сказал Жак.
— Изволь, — сказал Теофраст. — Только слушай меня и хорошенько запомни… Ты должен выдать дочку замуж да поскорей. И пусть она нарожает тебе побольше внучат.
— Зачем? — удивился Жак.
— Тогда голоса пройдут, — сказал Теофраст. — Они не будут ее беспокоить.
— Как? — растерялся отец.
— Иначе дело дрянь, — сказал Теофраст.
— И это все?! — придя в себя, вскричал Жак.
— Самое верное средство, — сказал Теофраст. — Можешь мне верить.
— А как же мои бараны?! — снова вскричал Жак.
— Они теперь не твои, — сказал
Теофраст.
Незнакомец
В тот день Жанна пасла овец. Солнце стояло высоко над лесом. Журчал, как всегда, Смородинный ручей, и овцы бродили по лужайке.
Жанна опустилась на траву, сорвала стебелек, огляделась.
Кружили над поляной бабочки. Присела на цветок пчела. Летала в воздухе паутина.
Жанна положила руки под голову, закрыла глаза и задремала, прислушиваясь. Трещали в травах кузнечики, в небе свирестели птицы. Прошелестела в воздухе стрекоза. Застучал в лесу дятел. Но вот, как некогда в тот день, когда Жанна впервые увидела Теофраста, ко всем этим звукам примешались иные — хрустнула ветка, зашуршала трава…
На поляну вышел незнакомый человек. Человек этот остановился и молча стал неотрывно смотреть на Жанну, словно желая убедиться в том, что это именно она. Казался он не старым, лет тридцати пяти, усталым и озабоченным, был роста среднего, сложения сильного. Одет человек был в свободные светлые и не очень новые одежды, под которыми виднелись панцирь и меч. Разбитые башмаки его покрывала дорожная пыль.
Жанна открыла глаза и тотчас вскочила.
— Ты Жанна, — сказал незнакомец.

— Жанна… А ты святой Михаил! — воскликнула Жанна.
Незнакомец не ответил.
— Я узнала тебя по голосу.
— Я ищу тебя.
— Рада тебя видеть.
— Собирайся в путь.
— Как, опять?!
— Пора!
— Но я уже ходила раз… В Вокулер. Все, как ты велел, — сказала Жанна. — Но меня прогнали оттуда
— Знаю. Иди снова, — ответил незнакомец.
Жанна молчала.
— Почему ты молчишь? — спросил он.
— Мне страшно, — призналась Жанна.
— Мужайся.
— Я боюсь, что не выдержу.
— Ты должна.
— Постараюсь, — сказала Жанна и, помолчав, добавила: — Я только не знаю, как это сделать.
— Подумай и реши сама.
— И я не знаю, — продолжала Жанна, — как мне лучше начать.
— Подумай и реши сама, — повторил незнакомец.
— А как мне узнать, что я поступаю правильно?
— Подумай и реши сама.
— Подумай, подумай! — в отчаянии воскликнула Жанна. — Что ты заладил, ты же святой!..
— Успокойся, Жанна, — сказал незнакомец. — И святые тоже не все ведают на этом свете.
— Что ты!.. Что ты говоришь, святой Михаил!
— Я знаю, что я говорю, Жанна, — ответил незнакомец устало. — А если сказать по совести, — продолжал он, — то я потому только к тебе и пришел, что и святые не всё знают и не всё могут…
— Не верю! — воскликнула Жанна.
— А ты верь. — Верь, но никому не говори об этом. Никогда, — прибавил он, — даже под пыткой!..
— Ты меня испытываешь! — вскричала Жанна.
Незнакомец улыбнулся.
— Прощай, Жанна.
— Как, ты уходишь?
— Ухожу.
— Но ты мне будешь помогать?!
— По мере сил, — сказал незнакомец.
— Я буду очень надеяться!
Он не ответил.
Решение
В обеденный час семейство д?Арков сидело за столом. Не было только Жанны. Обедали без нее. Ели молча, степенно, как это и приличествовало добропорядочным семьям. Изабелла, мать Жанны, то и дело поглядывала на мужа. Муж то и дело прислушивался — он явно был раздражен отсутствием дочери и теперь пребывал не в духе. Когда младший из братьев, Жюль, ему было шесть и он был последним в семье, залез не в свою тарелку, отец с силой огрел сына ложкой по голове. Малыш пискнул и укатился под стол. Изабелла вскочила, но муж усадил ее обратно. Малыш тем временем вылез из-под стола и, сопя, взобрался на свой табурет. Перехватив поудобней ложку, он принялся как ни в чем не бывало уплетать дальше.
Дверь скрипнула — вошла Жанна. Она молча поклонилась всем и села к столу.
— Где была? — строго спросил отец.
— Я потом объясню, папа.
— Сейчас! — сказал отец.
— Поешьте лучше, — сказала мужу Изабелла. — Стынет все. А говорить можно и после…
— Сейчас! — вскричал отец и ударил кулаком по столу.
— Я должна отправиться к дофину, отец, — сказала Жанна.
— Чего?!
— Я должна отправиться к дофину, отец. Взять у него войско и снять осаду с Орлеана.
Отец выронил ложку.
— Ты слышишь? — вскричал он, обращаясь к жене.
Изабелла сидела, не шелохнувшись, тихо и горестно глядя на дочь.
— Я должна, отец, — повторила Жанна, и в голосе ее и в глазах была непреклонность.
— Должна?! — вскричал отец и, замахнувшись, кинулся к дочери.
Но, прежде чем он приблизился, дочь отскочила.
— Отец! — воскликнула она. — Что начинается с гнева — заканчивается стыдом!..
— Держите ее, — крикнул отец сыновьям.
— Только посмейте! — предупредила Жанна братьев.
Братья не двинулись с места.
— Ах, так! — снова вскричал отец, видя в этом прямое и дерзкое неповиновение. — Я проучу тебя, телка! — крикнул он и выскочил из комнаты.
— Жак, опомнись! — крикнула вслед Изабелла. — Остановись! Дочка, прячься! Он вне себя, он тебя покалечит!..
Жанна не двинулась с места. Она не шелохнулась и тогда, когда разъяренный отец влетел в комнату с широкой кожаной шлеей в руках.
— Получай!
Он с силой хлестнул дочь по спине.
Жанна осталась на месте.
— Одумалась?! — вскричал Жак.
— Я должна, отец, — тихо повторила Жанна.
Отец пришел в ярость.
— Шлюха! На войну захотелось, к солдатам! — вопил он. — Шлюха обозная, дрянь!
И он в исступлении принялся хлестать дочь.
— Жак, опомнись! — кинулась к мужу Изабелла. — Опомнись!..
— Сгинь! Сокрушу! — заорал вне себя Жак и, оттолкнув жену, продолжал избиение.
И Жанна вдруг рухнула — потеряла сознание.
— Зверь! — крикнула мужу Изабелла. — Ты убил ее! Зверь!..
— Да, папаша, вы уж малость того… перестарались! — сказал Жан, помогая матери и Пьеру поднять сестру.
Жанна открыла глаза. Осознав, что с ней, она поднялась, оправила платье и тихо признесла:
— Отец, милый, не сердись на меня… Я должна пойти к дофину. Должна взять у него войско и снять осаду с Орлеана. Я должна… Если даже для этого мне придется стереть ноги до колен…

Метки: ,




Случайные записи

Оставить комментарий